Неточные совпадения
Если ты над нею
не приобретешь власти, то даже ее первый поцелуй
не даст тебе права на второй; она с тобой накокетничается вдоволь, а года через два
выйдет замуж за урода, из покорности к маменьке, и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только человека и любила, то есть тебя, но что небо
не хотело соединить ее с ним, потому что на нем была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце страстное и благородное…
Дочь
вышла замуж и
не навещает, а на руках два маленькие племянника (своих-то мало), да взяли,
не кончив курса, из гимназии девочку, дочь свою последнюю, через месяц только что шестнадцать лет минет, значит, через месяц ее и выдать можно.
За что или отчего полюбила она его именно, отчего,
не любя,
вышла замуж,
не любя, дожила до тридцати лет, а тут вдруг как будто на нее нашло?
Многим женщинам
не нужно ничего этого: раз
вышедши замуж, они покорно принимают и хорошие и дурные качества мужа, безусловно мирятся с приготовленным им положением и сферой или так же покорно уступают первому случайному увлечению, сразу признавая невозможным или
не находя нужным противиться ему: «Судьба, дескать, страсти, женщина — создание слабое» и т. д.
Дети ее пристроились, то есть Ванюша кончил курс наук и поступил на службу; Машенька
вышла замуж за смотрителя какого-то казенного дома, а Андрюшу выпросили на воспитание Штольц и жена и считают его членом своего семейства. Агафья Матвеевна никогда
не равняла и
не смешивала участи Андрюши с судьбою первых детей своих, хотя в сердце своем, может быть бессознательно, и давала им всем равное место. Но воспитание, образ жизни, будущую жизнь Андрюши она отделяла целой бездной от жизни Ванюши и Машеньки.
Да и Василиса
не поверила, — скороговоркой продолжала она, — она еще в успеньев день говорила ей, а Василисе рассказывала сама няня, что барышня и
не думает
выходить замуж, что статочное ли дело, чтоб ваш барин давно
не нашел себе невесты, кабы захотел жениться, и что еще недавно она видела Самойлу, так тот даже смеялся этому: какая, дескать, свадьба?
Блаженной памяти твой батюшка из докторских рук
не выхаживал; а государыня матушка твоя, направляя тебя на свой благочестивый путь, нашла уже тебе женишка, заслуженного старика генерала, и спешит тебя выдать
замуж для того только, чтобы
не сделать с тобой визита воспитательному дому.
— Нет, постойте! Вы
не должны погубить ее. Постойте, я вам скажу про себя. Я
вышла замуж, и муж обманывал меня; в злобе, ревности я хотела всё бросить, я хотела сама… Но я опомнилась, и кто же? Анна спасла меня. И вот я живу. Дети растут, муж возвращается в семью и чувствует свою неправоту, делается чище, лучше, и я живу… Я простила, и вы должны простить!
— Стива! — вдруг неожиданно сказал Левин, — что ж ты мне
не скажешь,
вышла твоя свояченица
замуж или когда
выходит?
«Что как она
не любит меня? Что как она
выходит за меня только для того, чтобы
выйти замуж? Что если она сама
не знает того, что делает? — спрашивал он себя. — Она может опомниться и, только
выйдя замуж, поймет, что
не любит и
не могла любить меня». И странные, самые дурные мысли о ней стали приходить ему. Он ревновал ее к Вронскому, как год тому назад, как будто этот вечер, когда он видел ее с Вронским, был вчера. Он подозревал, что она
не всё сказала ему.
— Нисколько, — сказал он, — позволь. Ты
не можешь видеть своего положения, как я. Позволь мне сказать откровенно свое мнение. — Опять он осторожно улыбнулся своею миндальною улыбкой. — Я начну сначала: ты
вышла замуж за человека, который на двадцать лет старше тебя. Ты
вышла замуж без любви или
не зная любви. Это была ошибка, положим.
Ты говоришь
выйти замуж за Алексея и что я
не думаю об этом.
— И
не думала и
не думает
выходить замуж, а она очень больна, и доктора послали ее за границу. Даже боятся за ее жизнь.
Но как надо
выходить и выдавать
замуж, никто
не знал.
— То, что я тысячу раз говорил и
не могу
не думать… то, что я
не стою тебя. Ты
не могла согласиться
выйти за меня
замуж. Ты подумай. Ты ошиблась. Ты подумай хорошенько. Ты
не можешь любить меня… Если… лучше скажи, — говорил он,
не глядя на нее. — Я буду несчастлив. Пускай все говорят, что̀ хотят; всё лучше, чем несчастье… Всё лучше теперь, пока есть время…
— Экой ты чудак! — небрежно перебил Базаров. — Разве ты
не знаешь, что на нашем наречии и для нашего брата «неладно» значит «ладно»? Пожива есть, значит.
Не сам ли ты сегодня говорил, что она странно
вышла замуж, хотя, по мнению моему,
выйти за богатого старика — дело ничуть
не странное, а, напротив, благоразумное. Я городским толкам
не верю; но люблю думать, как говорит наш образованный губернатор, что они справедливы.
Анна Сергеевна недавно
вышла замуж,
не по любви, но по убеждению, за одного из будущих русских деятелей, человека очень умного, законника, с крепким практическим смыслом, твердою волей и замечательным даром слова, — человека еще молодого, доброго и холодного как лед.
—
Не понимаю — чему смеетесь? — возмутилась Любаша. —
Выйти замуж за торговца паникадилами… А ну вас! — сказала она, видя, что Самгины продолжают смеяться.
— Да. Он прибыл сюда
не столько для просвещения умов, как на свадьбу сестры своей, курсисточки, она
вышла замуж за сына первейшего здешнего богача Едокова, Ездокова…
— Тебе
не надо
замуж выходить, ты — актриса.
Этот парень все более
не нравился Самгину, весь
не нравился. Можно было думать, что он рисуется своей грубостью и желает быть неприятным. Каждый раз, когда он начинал рассказывать о своей анекдотической жизни, Клим, послушав его две-три минуты, демонстративно уходил. Лидия написала отцу, что она из Крыма проедет в Москву и что снова решила поступить в театральную школу. А во втором, коротеньком письме Климу она сообщила, что Алина, порвав с Лютовым,
выходит замуж за Туробоева.
Самгин отметил, что она говорит о муже тоном девицы из зажиточной мещанской семьи, как будто она до замужества жила в глухом уезде, по счастливому случаю
вышла замуж за богатого интересного купца в губернию и вот благодарно, с гордостью вспоминает о своей удаче. Он внимательно вслушивался:
не звучит ли в словах ее скрытая ирония?
— Недавно я говорю ей: «Чего ты, Лидия, сохнешь?
Выходила бы
замуж, вот — за Самгина
вышла бы». — «Я, говорит, могу
выйти только за дворянина, а подходящего — нет». Подходящий — это такой, видишь ли, который
не забыл исторической роли дворянства и верен триаде: православие, самодержавие, народность. Ну, я ей сказала: «Милая, ведь эдакому-то около ста лет!» Рассердилась.
Однажды он узнал, что Бетси
не может
выйти замуж за конюха Джима, ибо у них нет денег обзавестись хозяйством.
Скоро вы увидите девушку, которая
не может,
не должна иначе
выйти замуж, как только таким способом, какой развиваю я на ваших глазах.
— А, Вакула, ты тут! здравствуй! — сказала красавица с той же самой усмешкой, которая чуть
не сводила Вакулу с ума. — Ну, много наколядовал? Э, какой маленький мешок! А черевики, которые носит царица, достал? достань черевики,
выйду замуж! — И, засмеявшись, убежала с толпою.
Но в самое то время, когда кузнец готовился быть решительным, какой-то злой дух проносил пред ним смеющийся образ Оксаны, говорившей насмешливо: «Достань, кузнец, царицыны черевики,
выйду за тебя
замуж!» Все в нем волновалось, и он думал только об одной Оксане. Толпы колядующих, парубки особо, девушки особо, спешили из одной улицы в другую. Но кузнец шел и ничего
не видал и
не участвовал в тех веселостях, которые когда-то любил более всех.
— Мне нет от него покоя! Вот уже десять дней я у вас в Киеве; а горя ни капли
не убавилось. Думала, буду хоть в тишине растить на месть сына… Страшен, страшен привиделся он мне во сне! Боже сохрани и вам увидеть его! Сердце мое до сих пор бьется. «Я зарублю твое дитя, Катерина, — кричал он, — если
не выйдешь за меня
замуж!..» — и, зарыдав, кинулась она к колыбели, а испуганное дитя протянуло ручонки и кричало.
Но почему-то в нем, и даже уже давно, основалось убеждение, что этот старый развратитель, дышащий теперь на ладан, может быть, вовсе
не будет в настоящую минуту противиться, если Грушенька устроит как-нибудь свою жизнь честно и
выйдет за «благонадежного человека»
замуж.
— Вот это он, как кубарь: завертеть его и спустить и стегать, стегать, стегать кнутиком:
выйду за него
замуж, всю жизнь буду спускать. Вам
не стыдно со мной сидеть?
Вдруг она скажет ему: «Ступай, я порешила сейчас с Федором Павловичем и
выхожу за него
замуж, а тебя
не надо», — и тогда… но тогда…
Ведь знал же я одну девицу, еще в запрошлом «романтическом» поколении, которая после нескольких лет загадочной любви к одному господину, за которого, впрочем, всегда могла
выйти замуж самым спокойным образом, кончила, однако же, тем, что сама навыдумала себе непреодолимые препятствия и в бурную ночь бросилась с высокого берега, похожего на утес, в довольно глубокую и быструю реку и погибла в ней решительно от собственных капризов, единственно из-за того, чтобы походить на шекспировскую Офелию, и даже так, что будь этот утес, столь давно ею намеченный и излюбленный,
не столь живописен, а будь на его месте лишь прозаический плоский берег, то самоубийства, может быть,
не произошло бы вовсе.
Как именно случилось, что девушка с приданым, да еще красивая и, сверх того, из бойких умниц, столь нередких у нас в теперешнее поколение, но появлявшихся уже и в прошлом, могла
выйти замуж за такого ничтожного «мозгляка», как все его тогда называли, объяснять слишком
не стану.
— Или вот что, — стремительно перебила Настя, совершенно бросив и забыв свою первую гипотезу, — у нее нет мужа, это ты прав, но она хочет
выйти замуж, вот и стала думать, как
выйдет замуж, и все думала, все думала и до тех пор думала, что вот он у ней и стал
не муж, а ребеночек.
Если бы ее муж
не был тем человеком, которого она считала самым хорошим, самым умным из всех людей на свете, она бы
не полюбила его, а
не полюбив,
не вышла бы
замуж.
Нехлюдову хотелось спросить Тихона про Катюшу: что она? как живет?
не выходит ли
замуж? Но Тихон был так почтителен и вместе строг, так твердо настаивал на том, чтобы самому поливать из рукомойника на руки воду, что Нехлюдов
не решился спрашивать его о Катюше и только спросил про его внуков, про старого братцева жеребца, про дворняжку Полкана. Все были живы, здоровы, кроме Полкана, который взбесился в прошлом году.
— Катюша, как я сказал, так и говорю, — произнес он особенно серьезно. — Я прошу тебя
выйти за меня
замуж. Если же ты
не хочешь, и пока
не хочешь, я, так же как и прежде, буду там, где ты будешь, и поеду туда, куда тебя повезут.
Мисси очень хотела
выйти замуж, и Нехлюдов был хорошая партия. Кроме того, он нравился ей, и она приучила себя к мысли, что он будет ее (
не она будет его, а он ее), и она с бессознательной, но упорной хитростью, такою, какая бывает у душевно больных, достигала своей цели. Она заговорила с ним теперь, чтобы вызвать его на объяснение.
Она рассчитывала на покорность самого сердца: ей казалось невозможным, любя Ивана Ивановича как человека, как друга,
не полюбить его как мужа, но чтоб полюбить так, надо прежде
выйти замуж, то есть начать прямо с цели.
— И я добра вам хочу. Вот находят на вас такие минуты, что вы скучаете, ропщете; иногда я подкарауливал и слезы. «Век свой одна,
не с кем слова перемолвить, — жалуетесь вы, — внучки разбегутся, маюсь, маюсь весь свой век — хоть бы Бог прибрал меня!
Выйдут девочки
замуж, останусь как перст» и так далее. А тут бы подле вас сидел почтенный человек, целовал бы у вас руки, вместо вас ходил бы по полям, под руку водил бы в сад, в пикет с вами играл бы… Право, бабушка, что бы вам…
— А как же
не пара, позвольте-ка: я был еще коллежским асессором, когда вы
выходили замуж за покойного Ивана Егорыча. А этому будет…
— Ну, так вы никогда
не уедете отсюда, — прибавил Райский, — вы обе здесь
выйдете замуж, ты, Марфенька, будешь жить в этом доме, а Верочка в старом.
Она прозвала его женихом и, смеясь, обещала написать к нему, когда придет время
выходить замуж. Он принял это
не шутя. С тем они и расстались.
— Так это за то, что у меня деньжонки водятся да дом есть, и надо
замуж выходить: богадельня, что ли, ему достался мой дом? И дом
не мой, а твой. И он сам
не беден…
Лопухов возвратился с Павлом Константинычем, сели; Лопухов попросил ее слушать, пока он доскажет то, что начнет, а ее речь будет впереди, и начал говорить, сильно возвышая голос, когда она пробовала перебивать его, и благополучно довел до конца свою речь, которая состояла в том, что развенчать их нельзя, потому дело со (Сторешниковым — дело пропащее, как вы сами знаете, стало быть, и утруждать себя вам будет напрасно, а впрочем, как хотите: коли лишние деньги есть, то даже советую попробовать; да что, и огорчаться-то
не из чего, потому что ведь Верочка никогда
не хотела идти за Сторешникова, стало быть, это дело всегда было несбыточное, как вы и сами видели, Марья Алексевна, а девушку, во всяком случае, надобно отдавать
замуж, а это дело вообще убыточное для родителей: надобно приданое, да и свадьба, сама по себе, много денег стоит, а главное, приданое; стало быть, еще надобно вам, Марья Алексевна и Павел Константиныч, благодарить дочь, что она
вышла замуж без всяких убытков для вас!
По всей вероятности, негодная Верка
не хочет
выходить замуж, — это даже несомненно, — здравый смысл был слишком силен в Марье Алексевне, чтобы обольститься хитрыми ее же собственными раздумьями о Верочке, как о тонкой интриганке; но эта девчонка устраивает все так, что если
выйдет (а чорт ее знает, что у ней на уме, может быть, и это!), то действительно уже будет полной госпожей и над мужем, и над его матерью, и над домом, — что ж остается?
Он так сочувствовал всему, что ее интересовало, он так хорошо понимал ее; даже с любимыми подругами, — впрочем, у ней, собственно, и была только одна подруга, Полина, которая уж давно переселилась в Москву,
вышедши замуж за московского фабриканта, — даже с Полиною она
не говорила так легко, как с ним.
Когда он кончил, то Марья Алексевна видела, что с таким разбойником нечего говорить, и потому прямо стала говорить о чувствах, что она была огорчена, собственно, тем, что Верочка
вышла замуж,
не испросивши согласия родительского, потому что это для материнского сердца очень больно; ну, а когда дело пошло о материнских чувствах и огорчениях, то, натурально, разговор стал представлять для обеих сторон более только тот интерес, что, дескать, нельзя же
не говорить и об этом, так приличие требует; удовлетворили приличию, поговорили, — Марья Алексевна, что она, как любящая мать, была огорчена, — Лопухов, что она, как любящая мать, может и
не огорчаться; когда же исполнили меру приличия надлежащею длиною рассуждений о чувствах, перешли к другому пункту, требуемому приличием, что мы всегда желали своей дочери счастья, — с одной стороны, а с другой стороны отвечалось, что это, конечно, вещь несомненная; когда разговор был доведен до приличной длины и по этому пункту, стали прощаться, тоже с объяснениями такой длины, какая требуется благородным приличием, и результатом всего оказалось, что Лопухов, понимая расстройство материнского сердца,
не просит Марью Алексевну теперь же дать дочери позволения видеться с нею, потому что теперь это, быть может, было бы еще тяжело для материнского сердца, а что вот Марья Алексевна будет слышать, что Верочка живет счастливо, в чем, конечно, всегда и состояло единственное желание Марьи Алексевны, и тогда материнское сердце ее совершенно успокоится, стало быть, тогда она будет в состоянии видеться с дочерью,
не огорчаясь.
Вера Павловна, — теперь она уже окончательно Вера Павловна до следующего утра, — хлопочет по хозяйству: ведь у ней одна служанка, молоденькая девочка, которую надобно учить всему; а только выучишь, надобно приучать новую к порядку: служанки
не держатся у Веры Павловны, все
выходят замуж — полгода, немного больше, смотришь, Вера Павловна уж и шьет себе какую-нибудь пелеринку или рукавчики, готовясь быть посаженною матерью; тут уж нельзя отказаться, — «как же, Вера Павловна, ведь вы сами все устроили, некому быть, кроме вас».
Я ничего никому
не сделала, ничего
не прошу, ничего
не предпринимаю, я только отказываюсь обмануть человека и погубить себя,
выходя за него
замуж.